№1 2009

С.В. Волков

«Я скорее старший судья, чем непосредственный начальник»


Сергей Владимирович ВОЛКОВ, судья, председатель судебного состава, член Президиума ФАС Московского округа

Родился 3 апреля 1961 г. в Одинцовском районе Московской области. В 1986 г. окончил Всесоюзный юридический заочный институт в г. Москве. В 1984—1986 гг. — юрисконсульт. 1986—1998 гг. — судья, затем и.о. председателя Одинцовского городского народного суда. 22 июля 1998 г. Указом Президента РФ назначен на должность судьи Арбитражного суда Московской области. 13 февраля 2002 г. назначен на должность судьи ФАС Московского округа. С января 2009 г. — председатель шестого судебного состава ФАС МО, к специализации которого отнесены споры о защите интеллектуальной собственности, деловой репутации, об обороте векселей, споры по договорам: аренды, страхования, займа, кредита, факторинга, банковского вклада и банковского счета, поставки, а также по обязательствам вследствие причинения вреда. Стаж работы по юридической специальности - 25 лет, непосредственно судьей - 23 года.

— Сергей Владимирович, расскажите, пожалуйста, почему Вы выбрали стезю судьи, о Вашем профессиональном пути.

— Все началось с того, что в старших классах школы я прочитал научно-популярную книгу по правоведению, где в доступной форме рассказывалось о понятиях права, закона, общества, государства. У меня была склонность к общественным наукам, по этому я думал, какое направление выбрать — психологию, историю или юриспруденцию. В итоге выбрал профессию юриста.

Высшее образование получил во Всесоюзном юридическом заочном институте (в настоящее время — МГЮА), причем сразу выбрал цивилистическую направленность, хотел работать адвокатом. Еще до получения диплома начал свою юридическую деятельность с должности юрисконсульта в сельскохозяйственном предприятии. По долгу службы мне часто приходилось участвовать в судебных процессах в качестве представителя организации. В Одинцовском городском народном суде на меня обратил внимание один из судей, который посоветовал мне попробовать реализовать свои профессиональные навыки в должности судьи.

Как и сейчас, в то время кандидатов на эту должность тщательно отбирали, а назначение производилось сроком на 5 лет. В итоге с 1986 по 1998 г. я проработал судьей общей юрисдикции в Одинцовском районе Московской области. В силу специфики района — наличия ценных земельных ресурсов, местоположения — самой тяжелой категорией дел в нашем суде считались споры о праве собственности на жилые дома, о правах на наследство, определение порядка пользования земельным участком и т.д. Такие споры тогда в других регионах страны были мало распространены, а у нас их было много.

— Как Вы из суда общей юрисдикции пришли в систему арбитражных судов?

— После 12 лет работы в общей юрисдикции я понял, что произошла остановка профессионального роста и определенная потеря интереса к рассматриваемым делам. К тому же в 1998 г. арбитражные суды уже полноценно развились и стали отдельной судебной ветвью, более профессиональной в разрешении экономических споров. По этому мне как цивилисту стало интересно поработать в арбитражной системе. Я и сейчас вижу в арбитражной практике много полезного для практики судов общей юрисдикции. Однако тогда арбитражный процесс еще находился в стадии формирования, в судах было много старых советских арбитров, привыкших к укладу Государственного арбитража и не всегда способных работать в новых условиях.

Впоследствии состав арбитражных судей сильно поменялся: пришло много молодежи, судей из общей юрисдикции, юристов крупных организаций. В последнее время в арбитражной системе наблюдается масштабная смена кадров, что, конечно, не во всех случаях является позитивным явлением. Следует учесть, что судья становится полноценным профессионалом минимум через пять лет, а в серьезного специалиста может вырасти лет через десять.

— Как, по-Вашему, молодой судья может быть хорошим судьей?

— Думаю, что в суде первой инстанции может. При этом нужно оговориться, что молодой судья — это человек примерно тридцатилетнего возраста. Такой судья будет работать в судейском коллективе, где ему всегда помогут старшие и более опытные коллеги. Но я считаю, что судья вышестоящих инстанций должен обязательно пройти путь начиная с суда первой инстанции, для того чтобы в последующем в деталях представлять себе работу арбитражного суда каждой инстанции. Так из суда общей юрисдикции я перешел в апелляционную инстанцию Арбитражного суда Московской области (тогда еще не была создана отдельная система апелляционных судов), а с 2002 г. работаю в Федеральном арбитражном суде Московского округа.

— Вы можете сказать, что судьи кассационной инстанции, как правило, более профессиональны, чем судьи первой инстанции?

— В общем, я думаю, что можно так сказать, хотя это всегда зависит от профессионализма конкретного судьи. Когда я пришел на работу в ФАС МО, то увидел очевидное различие профессионального уровня по сравнению с апелляционным составом. Сейчас ФАС МО — это суд, который рассматривает наиболее проблемные экономические споры. На практику нашего суда ориентируются все другие арбитражные округа. Следует также отметить высокий уровень профессионализма сотрудников ФАС Северо-Западного округа и ФАС Уральского округа. Выделение этих регионов связано в том числе и с наличием трех правовых школ — московской, петербургской и уральской.

ФАС МО можно назвать сообществом профессионалов, так как в силу специфики региона суд рассматривает зачастую наиболее сложные дела. Сюда приходят лучшие из лучших, специалисты, любящие свою работу и стремящиеся сделать карьеру. Об их профессиональной востребованности свидетельствует то, что многие судьи нашего суда ушли на повышение в Высший Арбитражный Суд РФ.

— Каким образом строится работа шестого судебного состава, который Вы возглавляете? Какие дела рассматриваются и какие задачи стоят перед Вами как председателем состава?

— Шестой судебный состав был сформирован в конце декабря 2008 г. Всего в нем восемь судей и семь помощников. Состав рассматривает кассационные дела по договорам аренды земельных участков, иных объектов недвижимости, транспортных средств; споры, связанные с регистрацией договора аренды; по договорам страхования, займа, кредита, поручения, комиссии, агентирования, факторинга, банковского вклада, счета, коммерческой концессии, ссуды; установлению фактов, имеющих юридическое значение; обороту векселей и иных ценных бумаг (кроме корпоративных); о защите интеллектуальной собственности, деловой репутации, поставке, контрактации, зачете, деликтным обязательствам. Таким образом, нашему судебному составу распределено много категорий споров, причем нагрузка с каждым месяцем увеличивается.

Это особенно заметно сейчас, когда увеличилось количество споров по кредитам, векселям, договорам аренды. Возможно, это связано с финансовым кризисом — возник замкнутый круг неплатежей. Стороны стремятся любыми способами затянуть выплаты по договорам, оспорить договор залога, поручительства или саму кредитную сделку. Моя как председателя состава задача — это координация работы судей и их помощников. Я скорее старший судья, чем непосредственный начальник. Я организую работу судей, формирую графики рассмотрения дел, провожу совещания по разрешению правовых вопросов и обобщению судебной практики, постановке вопросов для решения на уровне состава, коллегии, а при необходимости — президиума ФАС МО. Своим долгом считаю создание здорового климата в коллективе. Люди в здоровой атмосфере не избегают работы.

— Как Вы относитесь к специализации судей? Должен ли судья иметь узкую специализацию?

— Судьи широкого профиля были распространены в советское время, и это было об условлено относительно небольшой нормативной базой, которой они оперировали. С развитием этой базы неизбежно появляется специализация судей. Подведомственность арбитража стала пониматься по-иному, значительно расширились категории споров. Сейчас судья-энциклопедист, должно быть, скорее исключение из правил. На уровне арбитражной системы в целом специализация проводится путем специализации судебных составов. Взаимозаменяемости судей составов практически нет, и при редких исключениях происходит она болезненно. Я думаю, что специализация — это полезное явление, она стабилизирует практику правоприменения и гражданский оборот. В судебных решениях немаловажен определенный консерватизм. Суд — это стабилизатор гражданского оборота, хотя он должен всегда действовать и на перспективу его развития.

В других странах вопрос специализации решен более глобально с помощью создания отдельных судов, но для России с учетом сложной в настоящее время экономической ситуации еще рано говорить о таких новациях. К тому же сложившаяся у нас система специализации в целом отвечает требованиям практики.

Вместе с тем считаю, что необходимо шире вводить досудебные процедуры урегулирования споров. Сейчас появилась категория дел, которые раньше до суда не доходили. Например, дела, связанные с получением доходов от реализации ценных бумаг через посредничество банков. Раньше стороны дел этой категории сами договаривались по спорным моментам, а сейчас все терпят убытки и договариваться уже не получается. Хотя здесь могли бы использоваться и досудебные процедуры. Возможно, например, создать специальные комиссии при ассоциациях, союзах бирж (банков), рассматривающие разногласия в сфере обращения ценных бумаг, деривативов. Такое рассмотрение споров будет более профессиональным и окажет большую помощь судам. Конечно, судьи сами обучаются в ходе рассмотрения этих дел, но они могли бы принимать во внимание и мнение этих комиссий.

Как представляется, необходимо также ввести обязательный досудебный порядок разрешения договорных споров, который существовал в советское время, так как далеко не все они нуждаются в прямом судебном рассмотрении.

— Как Вы считаете, насколько необходимо детальное законодательное регулирование производных финансовых инструментов? Или это следует отнести к регулированию рынка?

— Если речь идет о расчетных производных финансовых инструментах, то всем известно, что ранее такие сделки квалифицировались судами как сделки пари и по ним не предоставлялась судебная защита. В 2002 г. этой проблемой заинтересовался Конституционный Суд РФ, который рассмотрел жалобу одного из банков, не получившего своих денег от российского контрагента. Кредитор настаивал на неконституционности положения ст. 1062 ГК РФ, ссылаясь на то, что Конституция РФ гарантирует защиту прав и законных интересов. Заявитель посчитал, что поскольку суд отнес деривативы к играм пари и на этом основании отказался защищать кредитора, то государство не защищает права предпринимателей. Конституционный Суд РФ указал, что нормы ст. 1062 ГК РФ не нарушают конституционных прав и свобод, поскольку все зависит от конкретного дела и квалификации арбитражным судом той или иной сделки. В то же время в своем Определении Конституционный Суд РФ отметил, что законодатель должен отрегулировать рынок производных финансовых инструментов. Ситуация несколько изменилась в 2007 г., когда ст. 1062 ГК РФ была дополнена п. 2, устанавливающим судебную зашиту по указанным сделкам, но при условии их заключения специальным субъектом — с лицензией на проведение банковских операций, на осуществление деятельности на рынке ценных бумаг или на бирже, а также гражданином на бирже. Проблемы судебной защиты требований, вытекающих из расчетных деривативов, существуют, но негативным фактором все же является отсутствие государственного правового регулирования рынка в целом. Сейчас складывается ситуация, когда эти отношения урегулированы весьма скупо, фрагментарно, зачастую на уровне подзаконных нормативных актов, но хорошо и подробно регулируются локальными актами, например правилами банка (биржи), к которым клиент присоединяется. Но это при условии, что он присоединился.

Гражданское законодательство регулирует эти отношения лишь в общем, специального регулирования нет. Но гражданское законодательство не содержит таких терминов, как «дериватив», «своп», «репо» и т.д. Они упомянуты в налоговом законодательстве, т.е. государство урегулировало эти отношения в основном с точки зрения формирования налоговой базы, взимания налогов. Считаю, что сейчас обязательно нужно законодательно регламентировать эти отношения. Причем это должно быть именно гражданское законодательство, идеи для которого можно почерпнуть как раз из локальных актов. Такой нормативный акт (а возможно, и акты), который создаст правовую основу для судебной защиты, в том числе и для внебиржевых производных финансовых инструментов, будет понятен всем — и участникам процесса, и судьям. Сейчас же возникает неправильная ситуация, когда судьи ссылаются на гражданское законодательство, а определения берут из налогового: сделка репо, хеджирование и т.д. Однако нельзя забывать, что сами эти институты являются гражданско-правовыми.

— Какие правовые средства используют должники, чтобы не платить по кредитам?

— Об этих способах известно уже всем. Оспаривают сам кредитный договор, например по основанию непринятия решения о заключении сделки участниками организации должника. Предъявляют иски в другой суд с приостановлением взыскания по кредитному договору в этом суде. Оспаривают договоры залога, поручительства, ликвидируют фирмы-поручители, предъявляют иски в другие суды, с тем чтобы создать почву для принятия конкурирующего судебного акта. Все это — злоупотребление правом в чистом виде. В последних постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ многие из этих вопросов были урегулированы.

Несколько отвлекаясь от основной темы вопроса, хотел бы высказаться по другой проблеме, касающейся злоупотреблений процессуальными правами. По моему мнению, если спор возник в отношении объекта недвижимости, то все иски (заявления), затрагивающие перекрестные права на этот объект, должны подаваться исключительно в один суд, который уже возбудил дело, т.е. рассматриваться в одном процессе с учетом исключительной подсудности. Тогда не будет конкуренции судебных актов, волокиты, злоупотреблений, улучшится контроль надзорных органов. Поэтому я поддержал бы внесение подобных изменений в процессуальное законодательство.

Считаю также, что при признании договора недействительным следует не просто ставить точку, а применять последствия недействительности сделки либо иным образом восстанавливать права, т.е. спор должен быть разрешен по существу и окончательно.

— Привязка к одному суду возможна в отношении дел по недвижимости, но насколько это возможно в отношении корпоративных споров?

— Та же ситуация возможна и в корпоративном праве. Пример: приходят поочередно несколько акционеров с одним и тем же иском о признании решения общего собрания недействительным, и все эти иски принимаются и рассматриваются по отдельности. В германском законодательстве эта ситуация урегулирована — если иск заявлен, информация о нем публикуется, и любой акционер может к нему присоединиться, а если не присоединился, то решение суда будет обязательным для всех акционеров.

— Сложилась практика, в соответствии с которой принудить кредитную организацию к выдаче кредита невозможно. Не устарела ли такая практика? Допустима ли переуступка права требования выдачи кредита без согласия банка?

— Пока мы придерживаемся позиции, сложившейся в судебной практике, согласно которой понудить банк к выдаче кредита вряд ли возможно, да и в нынешних условиях даже опасно. Уступить право требования по выдаче кредита также невозможно.

— Прекращается ли поручительство по кредитному договору в случае смерти должника по кредиту, если он индивидуальный предприниматель?

— Практика по этому вопросу небогатая, но такой случай рассматривался ФАС МО в 2008 г. Если договор поручительства не содержит иного, при наличии правопреемника, принявшего наследство, требуется согласие поручителя отвечать за нового должника.

— Чем в настоящий момент договор факторинга отличается от уступки права требования в связи с исключением требования о наличии статуса кредитной организации у финансового агента?

— Различие состоит в размере ответственности продавца за переданное обязательство. По цессии лицо приобретает долг, и продавец отвечает лишь за его действительность. А по договору факторинга ответственность за исполнение можно возложить на продавца. Факторинг используется для короткого кредитования хозяйственных сделок.

— Какие способы обеспечения исполнения обязательств, по Вашему мнению, наиболее эффективны?

— Необходимо сохранить традиционные способы. Эффективность того или иного способа обеспечения исполнения обязательств зависит от конкретного вида хозяйственной деятельности, сложившихся правоотношений и экономической ситуации в стране. Актуальными в товарно-денежных отношениях остаются проценты и неустойка.

В сфере кредитно-денежных отношений — залог, и в первую очередь ипотека, а также поручительство. Если рассматривать залог как один из основных способов обеспечения исполнения кредитных обязательств, необходимо упомянуть об изменениях законодательства, направленных на повышение эффективности данного института. Так, с 11 января 2009 г. введен внесудебный порядок обращения взыскания на заложенное имущество и детально регламентирована его процедура. Кроме того, уточнено содержание таких критериев, как незначительность нарушения обязательства, обеспеченного залогом, несоразмерность требований кредитора стоимости заложенного имущества, установлены ограничения на предоставление отсрочки реализации заложенного имущества, предусмотрено право кредитора продать заложенное имущество третьему лицу или получить его в собственность, уточнена процедура проведения торгов и т.д. Таким образом, финансовая ситуация в стране явилась толчком к дальнейшему развитию института залога как способа обеспечения обязательств.

Следует отметить также способы, появившиеся относительно недавно и используемые в отдельных договорных обязательствах. Яркий пример — это так называемые страховые взносы, депозиты в договорах аренды. Однозначной позиции по ним пока нет. Первая группа судей считает, что это способ обеспечения исполнения обязательств, вторая — что это аванс, третья — что сначала эта сумма выполняет функцию обеспечения, а потом превращается в меру ответственности. Мне более близка третья точка зрения, поскольку такая выплата зачастую носит штрафной характер, явно превышающий размер убытков. Поэтому скорее это мера ответственности. В связи с этим такая выплата может быть снижена по правилам ст. 333 ГК РФ в силу несоразмерности. Но фактически суды пока эту норму к страховому депозиту не применяют.

— Как Вы оцениваете деятельность коллекторских агентств в России?

— Сейчас она складывается как отдельный вид предпринимательства. Никаких проблем с особым регулированием этой деятельности нет. Вопросы здесь, как правило, возникают по законности уступки и наличию самого долга.

— Как можно защититься заемщику, если кредитный договор заключен, деньги еще не перечислены, а интерес в получении денег отпал, особенно если установлен мораторий на досрочное погашение кредита?

— Здесь можно руководствоваться только законом. Отсутствие интереса в получении денежных средств не является основанием для расторжения кредитного договора. Случай существенных изменений обстоятельств для неисполнения обязательства здесь усмотреть нельзя.

— Есть ли правовая основа для возврата кредита, взятого в иностранной валюте, в рублях при отсутствии специальных оговорок в договоре?

— Договор должен исполняться согласно своим условиям, и иных подходов здесь быть не может. При условии, что договор заключен в соответствии с законом.

— В докладе Национального антикоррупционного комитета сказано, что необоснованное повышение процентной ставки по кредитам искусственно создает просроченную задолженность по кредитам и является инструментом кредитных рейдеров. Насколько реально в суде доказать необоснованность повышения процентных ставок и как часто используются такие методы рейдерства?

— Это вопрос больше финансовый, чем правовой. Сложившейся судебной практики в этой сфере нет, на необоснованность повышения процентной ставки стороны практически не ссылаются. Просроченная задолженность сама по себе не создает оснований для незаконного захвата собственности, скорее наоборот: в случае если долг обоснован в правовом смысле, его наличие — основание для законного приобретения имущества должника.

Вернуться в список
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Закон