№1 2010

А.М. Губин

«Четвертая часть ГК — не имеющий аналогов в мире кодификационный акт»


Александр Михайлович ГУБИН, заместитель председателя Федерального арбитражного суда Московского округа

Родился 3 апреля 1961 г. в Одинцовском районе Московской области. В 1986 г. окончил Всесоюзный юридический заочный институт в г. Москве. В 1984—1986 гг. — юрисконсульт. 1986—1998 гг. — судья, затем и.о. председателя Одинцовского городского народного суда. 22 июля 1998 г. Указом Президента РФ назначен на должность судьи Арбитражного суда Московской области. 13 февраля 2002 г. назначен на должность судьи ФАС Московского округа. С января 2009 г. — председатель шестого судебного состава ФАС МО, к специализации которого отнесены споры о защите интеллектуальной собственности, деловой репутации, об обороте векселей, споры по договорам: аренды, страхования, займа, кредита, факторинга, банковского вклада и банковского счета, поставки, а также по обязательствам вследствие причинения вреда. Стаж работы по юридической специальности - 25 лет, непосредственно судьей - 23 года.

Часть четвертая ГК РФ ввела договор о залоге исключительного права. Насколько эффективна данная обеспечительная мера и как часто она используется в практике? Какие вопросы могут возникнуть при ее применении?

— Как таковой практики по залогу исключительного права в Московском регионе сегодня нет. Есть единичные дела, в том числе по вопросам регистрации договора. Однако судить об эффективности этой обеспечительной меры пока рано.

Если рассматривать данный институт права в целом, можно сказать, что его правовое регулирование и возможные вопросы применения части четвертой ГК РФ обусловлены спецификой предмета залога. Не все объекты исключительных прав могут быть предметом залога (например, нельзя заложить фирменное наименование). Соответствующие разъяснения были даны мартовским совместным Постановлением Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда. Вопрос о регистрации залога исключительного права разрешается в зависимости от того, требует ли регистрации сам объект исключительного права.

Из-за срочности характера исключительного права вопросы могут возникнуть с определением срока залога, ценой реализации при обращении взыскания и сохранением обеспечительной функции залогового обязательства на протяжении всего его срока действия.

В противоположность общей презумпции залогодатель и правообладатель в течение срока действия договора о залоге вправе без согласия залогодержателя распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации. Хотя в силу диспозитивности данной нормы при заключении договора о залоге стороны могут согласовать допустимость только определенных способов использования залогодателем соответствующего результата или средства индивидуализации без согласия залогодержателя. Эта особенность, вероятно, повлечет споры о нарушении залогодателем или правообладателем соответствующих ограничений.

В отличие от классических видов залога залогодержатели исключительных прав не наделены полномочиями по защите интеллектуальных прав. В связи с этим возможна ситуация, когда залогодатель фактически отказывается от защиты заложенного исключительного права, что может повлечь споры о досрочном прекращении залога и исполнении основного обязательства.

Эти особенности определяют самостоятельность залога исключительного права и вопросы, с которыми предстоит столкнуться судам.

Согласно правовой позиции ВАС РФ товарный знак не может быть признан общеизвестным, если правообладатель использовал его в измененном виде (другой шрифт, использование измененных изобразительных элементов и т.д.), поскольку такие изменения влияют на сущность товарного знака. В то же время достаточно часто проводится ребрендинг известных товарных знаков или один производитель использует несколько чуть отличающихся друг от друга обозначений для различных линий товаров. Насколько такая практика согласуется с позицией ВАС РФ с точки зрения признания товарного знака общеизвестным в РФ и его охраноспособности?

— Я бы разделил этот вопрос на составляющие.

Что касается использования товарного знака в измененном виде, то международные правила такое использование не исключают. Парижская конвенцияпризнает допустимость использования товарного знака в измененном виде, но при условии, что изменение его отдельных элементов не влияет на различительную способность знака. В этом случае изменение отдельных элементов не влияет на охраноспособность товарного знака.

Думаю, что оценка таких изменений должна производиться в каждом конкретном случае, исходя из специфики знака. Это касается и вопросов ребрендинга.

В вопросе об охраноспособности общеизвестного товарного знака необходимо учитывать, что объем правовой охраны общеизвестного товарного знака шире, чем у обычного товарного знака. Правовая охрана обычных товарных знаков распространяется на определенную однородную группу товаров, а охрана общеизвестного товарного знака распространяется и на неоднородные товары, если товарный знак будет ассоциироваться у потребителей с правообладателем общеизвестного знака.

Александр Михайлович, оценка охраноспособности товарного знака и схожести разных товарных знаков до степени смешения — это, по Вашему мнению, прерогатива суда или скорее экспертов?

— Практика складывается так, что зачастую достаточно произведенной судебной оценки. В большинстве случаев все очевидно, легко можно определить сходства и различия.

Например, случаи подделки логотипов под логотипы известных брендов, вплоть до того, что при невнимательном взгляде их и отличить нельзя. Повторюсь, что с такой оценкой наши судьи справляются сами.

Однако в ряде случаев без специальных познаний обойтись нельзя. Это касается ситуаций, когда для определения сходства, ассоциации в целом рассматриваются критерии фонетической схожести, графической, смысловой. Тогда суду для окончательного вывода необходимо мнение эксперта.

Как Вы можете оценить перспективы присоединения России к Соглашению ТРИПС, содержащему жесткие требования к странам-участницам в части обеспечения прав и интересов правообладателей на национальном уровне?

— Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности, или ТРИПС, касается авторских прав, включаяправа на компьютерные программы, торговые знаки и знаки обслуживания, и патентных прав. Это соглашение между странами — участницами Всемирной торговой организации, в которую мы пока еще не вступили. Оно представляет свод правил по защите интеллектуальной собственности при осуществлении участниками ВТО международных торговых операций.

Суть Соглашения сводится к обеспечению в национальных законодательствах государств-участников одинакового минимального уровня охраны всех видов прав на интеллектуальную собственность. При этом любые преимущества, льготы, привилегии на уровне национального законодательства страны-участницы должны предоставляться и гражданам всех других государств-членов. Соглашение предполагает развитие в национальных законодательствах стран-участниц гражданско-правовых средств судебной защиты, мер по предотвращению нарушений любого права интеллектуальной собственности, мер уголовного преследования и т.д.

Наше законодательство по интеллектуальной собственности изначально базировалось на положениях основных международных конвенций и соглашений по правам интеллектуальной собственности. Действующая сегодня четвертая часть ГК во многом соответствует требованиям ТРИПС о режиме национального законодательства, что не исключает перспективу участия РФ в этом Соглашении.

18 декабря 2009 г. на территории Российской Федерации вступил в силу Сингапурский договор. Известно, что многие действия и решения Роспатента не соответствуют его положениям. Проводится ли какая-то работа в судах для выработки позиций по вопросам применения норм Сингапурского договора?

— В целом российское законодательство соответствует положениям Сингапурского договора, поскольку последний разработан на основании Женевского договора о законах по товарным знакам 1994 г., участником которого является Российская Федерация.

Что касается новелл Сингапурского договора, то это увеличение до шести месяцев срока обращения с ходатайством о восстановлении пропущенных заявителем или правообладателем сроков, связанных с проведением экспертизы заявки на товарный знак. Сейчас в ГК для этого установлен двухмесячный срок. О каких-либо иных новеллах, которые могли был коснуться судебной сферы, мне трудно судить, поскольку я не считаю себя специалистом в области международного права.

Как Вы оцениваете уровень действующего в России законодательства в области интеллектуальной собственности? Существуют ли, на Ваш взгляд, институты права интеллектуальной собственности, которые не получили в четвертой части ГК должного регулирования или требуют оперативного внесения законодателем изменений и дополнений?

— Идея кодификации законодательства об интеллектуальной собственности вынашивалась почти десять лет, однако до недавнего времени не претворялась в жизнь в связи с доктринальными разногласиями между авторами различных проектов Кодекса. Четвертая часть ГК — не имеющий аналогов в мире кодификационный акт. В него вошли регламентация результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, комплекс норм об интеллектуальной собственности, включающих в себя как нормы гражданского права, так и многочисленные нормы административного права.

В ходе кодификации национальное гражданское законодательство максимально приведено в соответствие с существующими международными обязательствами Российской Федерации. Как я уже говорил, принята во внимание и перспектива нашего участия в Соглашении ТРИПС.

Несмотря на то, что четвертая часть Гражданского кодекса по существу является объединением ранее действовавших нормативных актов, в ней закреплен ряд новаций. Это положения, касающиеся отдельных видов средств индивидуализации — фирменных наименований и коммерческих обозначений. Появились и новые права на результаты интеллектуальной деятельности, ранее не предусмотренные законодательством России, — право публикатора и право изготовителя базы данных. Введен новый вид результата интеллектуальной деятельности — ноу-хау, определены особенности использования сложных объектов.

Не нашедшие свое отражение в четвертой части Кодекса институты, безусловно, существуют. Это спорные вопросы об объектах интеллектуальной собственности, например о доменных именах, которые требуют постепенного, взвешенного осмысления и сегодня могут быть разрешены посредством формирования судебной практики.

Но нужно посмотреть, как будет работать Кодекс, прежде чем говорить о его дополнении или изменении.

Должны ли быть признаны объектами интеллектуальной собственности доменные имена, наименования средств массовой информации, наименования некоммерческих организаций?

— Проблема отнесения тех или иных средств индивидуализации или даже шире — средств идентификации к объектам интеллектуальной собственности с точки зрения теории права решается неоднозначно.

Сегодня ведутся дискуссии о возможности отнесения доменных имен к объектам интеллектуальной собственности. Доменные имена, как всем известно, представляют собой элемент системы адресации в сети Интернет. Действительно, среди технических идентификаторов именно доменные имена наиболее близки к тому, чтобы признать их правовой режим соотносимым с режимом, например, товарных знаков или знаков обслуживания. Однако эта близость относительна, поскольку доменные имена могут принадлежать и некоммерческим структурам, государственным и муниципальным органам, у которых не может быть товарных знаков или знаков обслуживания. Кроме того, для Интернета доменные имена не являются единственным средством индивидуализации, они вторичны по отношению к сетевым адресам, представляющим собой набор из нескольких уникальных групп цифр.

Множественность и разнообразие средств индивидуализации усложняет их структурирование и установление правовых ограничений на их использование, если это нарушает законные интересы правообладателей объектов интеллектуальной собственности.

Примерно такую же логику можно предложить и в отношении наименований СМИ и некоммерческих организаций.

Недавно Советом при Президенте РФ по совершенствованию и кодификации гражданского законодательства опубликована Концепция совершенствования Раздела VII Гражданского кодекса РоссийскойФедерации «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации». Как Вы оцениваете предложение Концепции о приравнивании использования объектов авторских и смежных прав в информационно-телекоммуникационых сетях к случаям их передачи в эфир или по кабелю?

— Это предложение отражает достаточно серьезные проблемы, возникающие в практике защиты законных интересов правообладателей. Возможно решить подобного рода проблемы предлагаемыми способами, но нужно иметь в виду, что распространение объектов авторских и смежных прав в Интернете, как правило, имеет серьезные отличия от их передачи в эфир или по кабелю традиционными способами. А насколько возможно подвести распространение информации через Интернет под единый правовой режим — пока неочевидно.

В отличие от законодательств зарубежных стран, где наметилась тенденция к упрощению порядка государственной регистрации лицензионных договоров на объекты интеллектуальной собственности, в действующем российском законодательстве процедура государственной регистрации лицензионных договоров носит проверочный характер. Целесообразно ли ввести уведомительный порядок их регистрации и упростить процедуру вступления договоров в силу, сократить сроки рассмотрения соответствующих заявлений регистрирующими органами?

— В принципе можно согласиться с таким подходом, однако у меня есть сомнения в том, насколько это позволит обеспечить защиту интересов лицензиаров. Изменение существующего порядка может стать в будущем дополнительным источником конфликтов, требующих судебного урегулирования.

Четвертая часть ГК РФ установила, что заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака вследствие его неиспользования может быть подано в Палату по патентным спорам только заинтересованным лицом. При этом указанные в информационном письме Роспатента от 20.05.2009 № 3 критерии заинтересованности во многом спорны. Должны ли суды ориентироваться на них при рассмотрении конкретных споров?

— Отличительной особенностью правового режима исключительного правана товарный знак является то, что использование товарного знака различными не противоречащими закону способами является не только правом, но и обязанностью правообладателя. Обязанность эта в Кодексе, как и в прежнем законодательстве, сформулирована косвенно, путем установления возможности досрочного прекращения по требованию заинтересованного лица исключительного права на товарный знак при его неиспользовании непрерывно в течение трех лет после его государственной регистрации (ст. 1486 ГК РФ).

По смыслу данной нормы заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака в связи с его неиспользованием подается в Палату по патентным спорам заинтересованным лицом. Законодатель отнес понятие «заинтересованное лицо» к оценочным. Судебной практикой определено, что в данном случае заинтересованным может считаться юридическое лицо или гражданин-предприниматель, права или интересы которого затрагивает оспариваемый товарный знак. В связи с чем полагаю, что наличие заинтересованности в каждом отдельном случае будет устанавливаться в зависимости от ситуации.

Вместе с тем новый закон не разрешил проблемы того, что с введением требования о наличии заинтересованности у лица, подающего заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака, правообладатели не избавлены от риска стать жертвой акта недобросовестной конкуренции в виде оспаривания большого числа их законным образом зарегистрированных и используемых товарных знаков. Фактически, доказывая формальную заинтересованность, лицу достаточно лишь подать заявку на сходный товарный знак, в то время как правообладателю придется предпринять значительные усилия для того, чтобы отстоять свой товарный знак.

С точки зрения правоприменения информационное письмо Роспатента от 20.05.2009 № 3 не является обязательным для судов, поскольку не носит нормативного характера.

Александр Михайлович, применяются ли меры обеспечения по искам о защите прав на результаты интеллектуальной деятельности и если да, то какие?

— Честно говоря, я на практике пока не сталкивался с обеспечительными мерами по данным спорам. Но их применение возможно с учетом существа спора. К примеру, это может быть запрет публикации до решения вопроса о принадлежности авторских прав, это может быть запрет на совершение каких-либо действий в сфере использования товарного знака.

Арестовать контрафактный товар?

— Скорее всего — да, это возможно, и это, наверное, самое действенное из того, что можно было бы применить по этой категории дел.

Что же касается споров о схожести товарных знаков до степени смешения, то здесь как раз достаточно сложно запретить использование товарного знака.

Когда речь идет об обеспечительных мерах, суды должны достаточно разумно подходить к этой мере, чтобы не нарушить хозяйственную деятельность предприятия. Если мы изымем из оборота какой-то товарный знак, за этим может последовать прерывание сложившихся хозяйственных связей, хотя еще спор не решен, правообладатель не определен.

Нельзя сказать, что наработана большая практика применения данных обеспечительных мер, поэтому каждый случай должен быть тщательно продуман.

Я думаю, что практика постепенно выработает подходы к разрешению таких споров. Хотя в случае с обеспечительными мерами сложно выработать какой-то единый подход. Главное — не навредить.

Вообще с обеспечительными мерами и раньше возникали сложности. Ну действительно, случаи были просто вопиющие — когда останавливался «Московский НПЗ». Арбитражный судья в Оренбурге останавливал, запрещал деятельность «Московского НПЗ».

Сейчас рассматривается идея сделать ФАС Московского округа кассационной инстанцией по патентным спорам для всей России. Готов ли суд к таким делам, или нужно будет обновлять кадровый состав, подбирать новых специалистов?

— В первый раз эта идея прозвучала в Петербурге на совещании председателей судов. Антон Александрович Иванов повторно озвучил ее во Владивостоке на форуме стран Азиатско-Тихоокеанского региона по вопросам защиты интеллектуальной собственности.

Предполагается создать только один патентный суд в Москве и замкнуть его на нашу кассацию. Сколько будет там дел — честно говоря, я предположить не могу. Хотя основная проблема, конечно, не в их количестве — количеством нас уже не запугаешь! — а в специализации и уровне подготовки судей.

Возможно, придется создать либо особый состав, либо специализированную коллегию, если будет поступать очень большой объем дел, соизмеримый с нагрузкой в других коллегиях.

Что касается специализации и уровня подготовки судей, то я считаю, что это очень серьезный вопрос. Придется готовить специалистов, направлять в командировки для участия в различных семинарах.

Мне пару раз доводилось принимать участие в семинарах, которые проводил Роспатент с привлечением судей из Германии. Там достаточно развитая система патентных судов. Я слушал выступления немецких судей, и мне действительно понравились их подходы к рассмотрению дел. Их методики в какой-то степени отличаются от общего подхода к рассмотрению арбитражных дел, к которому мы привыкли. Здесь, конечно, нужны особые навыки, особые подходы, особые знания.

Насколько я понимаю, в патентном суде первой инстанции планируется участие «специалистов-патентоведов» либо людей с экономическим или техническим образованием, разбирающихся в этой области. Про какие-то особенности кассации пока ничего не говорилось. У нас, как известно, кассация состоит из трех профессиональных судей. Создавать тройку с участием этих специалистов, наверное, не планируется, поскольку роль кассации — проверить не факты, а применение закона.

Как представляется, при формировании штата для рассмотрения патентных споров можно будет сделать акценты на привлечении помощников судей, советников, аппарата из числа специалистов с должным образованием и знаниями.

Но как все это будет реализовано на деле — никому еще не известно. Полномочия кассационного суда и сам порядок кассационной проверки потребуют дополнительной регламентации в АПК или в виде отсылочных норм к отдельному нормативному акту.

Действие Положения о приоритетной регистрации доменных имен в зоне «.рф», утвержденное Координационным центром национального домена сети Интернет, было приостановлено через два дня после открытия приоритетной регистрации в связи с выявлением недобросовестных регистраций. Критике подвергается основанный на нечетких формулировках отказ Координационного центра владельцам словесных товарных знаков, выполненных как транслитерация русских слов на латинице, произвести регистрацию доменных имен в зоне РФ, по причине того, что в кириллическом домене приоритетно регистрируются только кириллические товарные знаки. Какие пути выхода из сложившейся ситуации Вы видите, должна ли быть предоставлена судебная защита владельцам товарных знаков на латинице в описанной ситуации?

— С самого начала мне хотелось не согласиться с рассмотрением указанного документа как некоего источника общеобязательных правовых уложений. Как следует и из содержания Положения о приоритетной регистрации и из принципов деятельности Координационного центра, отвечающего за администрирование национальных доменов России, этот документ может быть отнесен лишь к организационно-техническим документам самого Координационного центра. Его правильней было бы назвать положением о предварительном резервировании доменных имен в пока еще не существующем домене РФ.

Первоначальным замыслом было обеспечить права обладателей зарегистрированных товарных знаков в новом кириллическом домене до его запуска как раз с целью минимизации последующих судебных разбирательств. Я не вижу причин, по которым не должно предоставляться права предварительного резервирования обладателям товарных знаков на латинице. Насколько мне известно, соответствующие изменения в Положение вносятся.

Существовала довольно распространенная практика, когда регистрировались доменные имена, совпадающие с товарными знаками, — Nokia, Kodak и т.д. Сейчас вроде бы волна этих дел уменьшилась, может быть, потому, что все подобные доменные имена уже заняты. Но когда начнет функционировать домен «.рф», наверное, пойдет новая волна подобных дел. Как Вы считаете, такое возможно?

— Ну, волна спала потому, что Высший Арбитражный Суд уже определился с подходами к связанным с Интернетом спорам о доменных именах, совпадениях доменных имен и товарных знаков и т.д. А проблем в этой области возникало немало.

С появлением нового домена возможен новый всплеск количества споров, однако с учетом наработанной практики их разрешения не думаю, что это приобретет скольнибудь масштабный размах и будет длительным.

Отношения в Интернете сейчас регулируются в основном общественными организациями. Как Вы считаете, должно ли государство как-то вмешиваться в эту сферу, особенно учитывая то, что значение Интернета в нашей жизни все растет и растет?

— Это вопрос государственной политики. Вы, наверно, знаете, что Дмитрий Анатольевич Медведев — активный пользователь Интернета, он не раз говорил, что начинает с него каждое утро. Поэтому, думаю, пока государство не будет вмешиваться в эти вопросы.

Мне, честно говоря, Интернет тоже очень интересен и интересно читать именно разные, полярные точки зрения на те или иные вопросы. Впрочем, мне бы хотелось, чтобы люди, работающие в электронных СМИ, внимательнее относились к тому, что выкладывают в Сеть, хотелось бы, чтобы для них существовала какая-то самоцензура.

А запретить — ведь запретить можно все, но запретный плод сладок. Мы уже проходили разные стадии: от запрета всего и вся до разрешения всего и вся. И здесь тоже надо найти какую-то разумность. Что-то действительно, может быть, не стоит пускать в Сеть, может быть, и надо ставить какие-то фильтры и ограничения в том, что касается насилия, фашизма, наркомании, пропаганды алкоголизма и пр.

Вернуться в список
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Закон