№2 2010

О.М. Свириденко

«Взаимодействие судов округа позволяет снизить судебную нагрузку»


Олег Михайлович СВИРИДЕНКО, председатель Арбитражного суда г. Москвы

Родился 29 июля 1962 г. В 1989 г. окончил МГУ им. М.В. Ломоносова, кафедру гражданского права. С 1992 г. — судья Арбитражного суда г. Москвы. С 2000 по 2002 г. — исполняющий обязанности заместителя председателя, с 2002 г. по февраль 2005 г. — заместитель председателя Арбитражного суда г. Москвы. 16 апреля 2005 г. Указом Президента РФ назначен на должность председателя Арбитражного суда г. Москвы. Кандидат юридических наук. Автор ряда статей, опубликованных в юридических журналах.

— Олег Михайлович, Московский округ — один из крупнейших по количеству рассматриваемых дел. Расскажите, пожалуйста, каким образом происходит взаимодействие судов в округе и что, на Ваш взгляд, можно было бы улучшить.

— Действительно, на долю Московского округа приходится значительная часть разрешаемых в нашей стране арбитражных споров. Вместе с тем его географическая компактность позволяет судам округа находиться в постоянном плотном взаимодействии в режиме еженедельных совещаний, оперативно обсуждать и разрешать актуальные проблемы единообразия правоприменения.

Не секрет, что именно в Московском округе впервые возникает значительное количество новелл практики. И конечно, без отлаженного рабочего взаимодействия между судами решить эти вопросы в сжатые сроки было бы невозможно. Как эффективный формат такого взаимодействия я бы, в частности, отметил регулярную практику рабочих совещаний наших председателей коллегий с представителями других судов региона.

Вместе с тем ключевым для нас вопросом является сотрудничество и взаимодействие с ФАС Московского округа. Оно осуществляется как в рамках рабочих совещаний, так и через участие в заседаниях Президиума ФАС МО, на которых обычно присутствует руководство всех пяти судов округа, поскольку значительная часть обсуждаемых здесь вопросов тем или иным образом касается всех нас.

К слову, обширное поле для совместной аналитической работы судов возникает при обсуждении процессуальных отмен в кассационной и апелляционной инстанциях. Здесь имеются в виду ежеквартальные справки и та информация, которая поступает из кассации и которую готовит наш организационно-аналитический отдел. Это очень продуктивный способ работы — ведь мы имеем возможность сразу получать информацию непосредственно от несогласных с той или иной отменой судей. Затем наш отдел обобщения прорабатывает этот вопрос применительно к имеющейся практике судов кассационной инстанции как Московского региона, так и других округов, получая очень важный аналитический материал. В дальнейшем содержимое этих справок обсуждается на Президиуме суда, после чего те или иные вопросы вносятся в кассационную инстанцию. Затем решения по процессуальным либо материальным вопросам, принятые на совместных рабочих совещаниях судов округа, доводятся до всех судей.

Конечно, эти решения не являются законами, однако подобным образом на уровне округа формируется правоприменительная практика по наиболее принципиальным вопросам и существует договоренность между судами о соблюдении выработанных подобным образом правовых позиций.

Кроме того, вырабатывая единообразные подходы по некоторым правовым ситуациям, мы в какой-то степени снижаем и общую нагрузку, поскольку в дальнейшем эти дела рассматриваются уже с учетом согласованных в округе подходов и практически не отправляются на новое рассмотрение. Это, кстати, очень хорошо видно из материалов статистики: на протяжении последних пяти лет мы фиксируем почти трехкратное снижение числа подобных дел. На мой взгляд, это показательный и очень позитивный результат совместной работы судов Московского округа.

Ну и наконец, совместные совещания позволяют получать оперативное представление об итоговой статистике, динамике показателей количества и качества рассмотрения дел всеми судами округа.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее о статистических показателях. Каковы нагрузка на судей и количество отмен?

— Здесь порой случаются довольно парадоксальные вещи. Что касается нашего суда, то в 2009 г. нагрузка на суд значительно увеличилась, судьи стали проводить по 30 — 40 заседаний в день, но качество работы, оцениваемое по существующим сегодня критериям, не ухудшилось. Работая в условиях чрезмерной нагрузки, судейский корпус и аппарат суда все же смогли мобилизоваться и выработать оптимальные способы работы в этих тяжелейших условиях.

Тем не менее, несмотря на общие неплохие результаты, я бы поостерегся бравировать данными цифрами. Дело в том, что, работая в таком темпе и находясь в столь непростых процессуальных условиях, суд неизбежно превращается в некий судебный конвейер, что в конечном итоге может сказаться на качестве отправления правосудия.

Именно поэтому мы активно поддерживаем внесенные в Государственную Думу инициативы Высшего Арбитражного Суда и надеемся на то, что депутаты, услышав о нагрузке на суд в конкретных цифрах, оперативно рассмотрят предложения ВАС. Мы остро нуждаемся в этих предложениях и изменениях. Есть некая планка научно обоснованной нагрузки, которую обозначил Председатель Высшего Арбитражного Суда — 15,6 дела в месяц. На этом фоне 30—40 судебных заседаний в день и 109 разрешенных в месяц дел — а именно в таком ритме работает сегодня суд — это запредельно много.

И во многом именно благодаря налаженному взаимодействию между судами округа нам на сегодняшний день удается рассматривать столько дел, как-то регулировать и выравнивать ситуацию с нагрузкой, сохраняя при этом единообразие практики.

В этом отношении очень полезная работа ведется Научно-консультативным советом ФАС МО: в его рамках всегда ставятся и подробно обсуждаются очень актуальные и значимые вопросы. В связи с этим я считаю обязательным участие руководства Арбитражного суда г. Москвы в НКС, ведь все те рекомендации, которые мы вырабатываем, важны как для науки, так и для практики.

— Такая работа важна и для других регионов страны.

— Да, иногда бывает так, что мы принимаем какие-то решения на опережение. Нередко о вопросах, которые уже сегодня остро стоят в Московском регионе, в других субъектах узнают немного позже. Такая специфика сложилась, в частности, в связи с тем, что в столице расположено большое количество федеральных государственных органов. Скажем, споры с участием Федеральной антимонопольной службы, других госорганов, крупных банков сконцентрированы в большей степени в Москве. Территориальная подсудность большинства споров по интеллектуальной собственности также напрямую связана с тем, что Роспатент располагается в Москве. В этом особая ответственность работы в нашем округе и актуальность активного межсудебного взаимодействия, о котором я говорил.

— Олег Михайлович, Вы уже частично затронули такой болезненный вопрос, как нагрузка судей. По Вашему мнению, что является самым действенным инструментом ее снижения?

— Вопрос этот крайне непростой и в то же время один из самых актуальных на сегодняшний день с точки зрения нормального функционирования арбитражных судов. Поэтому для его разрешения, полагаю, нужен комплексный подход: во-первых, необходимы серьезные законодательные предложения, направленные на изменение некоторых действующих процессуальных норм, а во-вторых, крайне важно сформировать единую судебную практику по применению АПК РФ в части принятия новых доказательств вышестоящими инстанциями, если эти доказательства без уважительных причин не были раскрыты перед участниками процесса в судах первой инстанции.

На сегодняшний день в качестве наиболее эффективной меры, способной относительно оперативно оказать положительное воздействие на ситуацию с нагрузкой, я бы отметил процессуальный инструментарий, предложенный ВАС РФ, в частности рассмотрение дел до 100 тысяч рублей в упрощенном процессе.

По нашим подсчетам реализация этого комплекса мер позволит, с одной стороны, довольно существенно (более чем на 30%!) снизить количество споров и — главное — радикально уменьшить время, затрачиваемое судьей на рассмотрение сравнительно простых, бесспорных дел. А это значит, что судья уже сможет творчески относиться к своей работе, более внимательно и качественно рассматривать сложные дела.

Очень рассчитываем мы и на инициативы и предложения ВАС в отношении института арбитражных заседателей. Не секрет, что этот институт в последнее время приобрел довольно сомнительную репутацию. Несмотря на то, что среди арбитражных заседателей есть профессионалы с большой буквы, а также люди, ответственно относящиеся к своей работе, систематический характер злоупотреблений процессуальными правами

со стороны некоторых арбитражных заседателей сложно объяснить иначе как их определенной заинтересованностью в исходе процесса. Нередко бывает и так, что сами стороны (преимущественно ответчики) используют данный институт с целью максимальной отсрочки исполнения своих обязательств. К примеру, в практике нашего суда были случаи, когда одна фирма при рассмотрении более чем ста находящихся в производстве дел заявляла в них одного и того же заседателя. Очевидно, что заседатель физически не может в них участвовать, а значит, эти споры гарантированно будут затяжными, хотя их структура обычно очень проста: работа выполнена, товар получен, но не оплачен.

Согласно же предложениям Высшего Арбитражного Суда в целом ряде категорий споров (расчетные, кредитные и иные так называемые бесспорные дела) стороне придется мотивировать и обосновывать необходимость привлечения заседателя.

Институт медиации, который сегодня активно поддерживается Президентом и Высшим Арбитражным Судом, с моей точки зрения, также способен при некоторых условиях дать позитивный эффект. Очевидно, что ожидать резкого снижения количества дел сразу после вступления в силу Закона о медиации довольно сложно. Ведь этот вопрос лежит не только в нормотворческой плоскости: важным условием успеха данного института является и повышение уровня правовой и договорной культуры участников споров. У нас же пока, к сожалению, многие бизнесмены считают, что идти по любому поводу в суд с целью если не выиграть дело, то хотя бы его затянуть — это хорошо, в то время как во всем мире одно лишь участие в судебном процессе — в любом качестве — уже сказывается на репутации фирмы и даже котировках акций публичных компаний.

Возможно, когда-нибудь мы придем и к обязательной досудебной медиации. В ряде стран Европы и мира этот институт работает в подобном режиме и показывает очень неплохие результаты.

Эффективное досудебное и внесудебное урегулирования споров — это один из наиболее принципиальных вопросов развития системы правосудия в целом, и если наступило время, когда бизнес готов договариваться, то это можно только приветствовать.

В связи с этим хотел бы упомянуть еще об одной инициативе ВАС — о необходимости пересмотра размеров судебных пошлин в сторону повышения. Председатель ВАС РФ Антон Александрович Иванов не раз говорил о том, что дешевое правосудие очень опасно. Мало того что оно создает вал исков, сводящих на нет качество отправления правосудия, так в то же время оно абсолютно бесперспективно для развития судебной системы и крайне затратно для государства. Ведь когда приставы взыскивают мизерные суммы (от 100 до 1000 рублей), исполняя решения, на вынесение которых государство затратило гораздо больше средств, то это, конечно, нонсенс.

Например, если обратиться к АПК 1992 г., то там дела до 100 рублей арбитражные суды вообще не рассматривали: они направлялись в ведомственные арбитражи. В нынешней ситуации, например, аналогично можно было бы поступать со спорами на сумму менее 10 тысяч рублей.

Далее, почему бы, к примеру, не отнести «чисто математические», расчетные дела, в которых главное — правильно произвести вычисления на калькуляторе, к зоне ответственности государственных нотариусов? В таком случае, произведя калькуляции,

нотариус смог бы просто выдавать приказной лист на исполнение. А если он в сумме ошибся или еще что-то не так, тогда этот приказ мог бы быть оспорен в суде. Безусловно, необходимо четко определить категории споров и, возможно, величину предмета спора, однако сам по себе этот путь видится мне перспективным и отвечающим интересам не только и не столько судебной системы, сколько самих сторон, заинтересованных в разрешении спора.

И наконец, еще одно предложение, о котором можно было бы подумать в будущем, — это приказное производство. В данном случае я имею в виду те так называемые бесспорные дела, по которым нет смысла проводить какую бы то ни было судебную процедуру: ведь спора как такового в них действительно нет и требуется только выдать приказ на исполнение. Этот институт, кстати, очень неплохо применяется как в Европе, так и в нашей стране в рамках общей юрисдикции.

Хотя может так получиться, что эти дополнительные предложения и не понадобятся после принятия инициативы ВАС об упрощенной процедуре рассмотрения дел до 100 тысяч без процесса. Это действительно очень важная, принципиально значимая инициатива, направленная на повышение качества правосудия, и я был крайне удивлен, когда сразу же после выступления Председателя ВАС в Совете Федерации услышал критические комментарии некоторых юристов: «Вот как? В некоторых регионах 100 тысяч — это весь бизнес, как же можно обойтись без суда?» Дорогие коллеги, упрощенная процедура не значит, что нет судебного процесса! Он просто будет упрощен, что в свою очередь позволит сократить сторонам время ожидания перед залами судебных заседаний и повысить тщательность изучения и рассмотрения более сложных категорий дел.

И еще одна инициатива, которая, с моей точки зрения, позволила бы уменьшить количество дел, находится в области правоприменительной практики и касается представления и раскрытия доказательств сторонами в процессе.

Представляется возможным, с учетом процессуального императива действующих норм, сделать вывод о невозможности представления дополнительных или новых доказательств в апелляционном, кассационном и надзорном производствах. Данные доказательства должны раскрываться в первой инстанции (желательно в предварительной стадии производства), а редкие исключительные случаи должны приниматься любым судом к процессуальной оценке лишь при наличии конкретных и убедительных обоснований уважительности причин, касающихся невозможности представления и раскрытия данных доказательств в суде первой инстанции.

В этом случае при условии соблюдения действующих процессуальных норм система сама перестанет искусственно производить довольно ощутимое количество дополнительных дел.

— Олег Михайлович, сейчас активно обсуждается закон о банкротстве физлиц, согласно которому предполагается отдать эти дела арбитражным судам. Как Вы относитесь к такой идее?

— Очевидно, что закон о финансовом оздоровлении физических лиц, вокруг которого до сих пор не утихают жаркие дискуссии, — это принципиальный и необходимый законодательный акт, который носит чисто реабилитационный характер и призван дать человеку возможность в самой экономически сложной ситуации снова встать на ноги, начать жизнь с чистого листа.

С этой точки зрения концепция будущего закона о реабилитационных процедурах физических лиц, предложенная Минэкономразвития, абсолютно проста и понятна. Очевидно, что в условиях финансового кризиса некоторые граждане будут остро нуждаться в законодательной защите от полного разорения. И этот закон призван обеспечить эту защиту.

Вместе с тем, с моей точки зрения, сегодня уже упущено оптимальное время для внедрения данного института. Для того чтобы он стал не «пожарной» мерой, а устойчиво функционирующей практикой, разумно было бы ввести его еще в рамках Закона о банкротстве 2002 г.

Основная сложность заключается еще и в том, что сегодня практически не представляется возможным определить то реальное количество граждан, которые потенциально могут прибегнуть к процедуре финансового оздоровления, что, очевидно, создает неопределенность в отношении потенциального объема дополнительной нагрузки, которая ляжет на арбитражные суды. Немного утешает тот факт, что, по всей видимости, будет выработан некий упрощенный порядок рассмотрения этих заявлений.

Так что вопрос тут не в том, что мы боимся дополнительной нагрузки, а в четком осознании необходимости сохранения и поддержания качества правосудия с учетом тех реалий, которые еще только могут возникнуть. Ведь суд работает не для себя, а для граждан, и ухудшение качества чревато снижением доверия к судебной системе и девальвацией ее статуса. Именно этого, на мой взгляд, категорически нельзя допустить.

— В связи с этой запредельной нагрузкой логично возникает вопрос о кадрах: насколько стойко справляются с упомянутым Вами конвейером действующие судьи и много ли сегодня желающих идти в судьи?

— К сожалению, мы вынуждены констатировать, что в условиях этой нагрузки систему покидают профессионалы — люди, проработавшие в суде более пятнадцати лет. Они уходят в отставку, потому что дорожат своей репутацией и работать в «конвейерном производстве» не могут. Они так и говорят: «Олег Михайлович, спасибо большое, но продолжать работать в таком ритме невозможно».

И я считаю, что эти потери, возможно, одно из самых тяжелых последствий кризиса для арбитражной системы. Очевидно, что потеря преемственности в любой системе не идет ей на пользу, но в судебной системе она опасна вдвойне, поскольку становление любого судьи — процесс длительный и непростой. Учитывая, что судьям постоянно приходится принимать крайне серьезные решения, затрагивающие судьбы многих граждан, а также оказывающие определенное влияние на экономическую, а в некоторых случаях и политическую жизнь страны, полагаю, что жизненный опыт, судейская мудрость и профессионализм для судьи обязательны. Поэтому каждая отставка опытного судьи переживается коллективом непросто.

Дело еще и в том, что уходят судьи порой очень быстро, а вот процесс назначения новых занимает существенно больше времени.

Тем не менее новые судьи приходят, причем источники пополнения штата различны. У нас существует и постоянно пополняется собственный судейский резерв, в который входят работники как нашего суда, так и других структур.

Недавно, например, к нам пришел новый судья из Омска, и таких судей из других субъектов уже пять-шесть человек — из Челябинска, Волгограда, Владимира, Калуги. В апреле был назначен судья из Следственного комитета. И все эти судьи очень компетентны и квалифицированны. Так что кадровый вопрос настолько тонок, что сказать заранее, откуда может прийти успешный кандидат — из суда или из следствия, прокуратуры, адвокатской практики — невозможно.

Единственное, что меня несколько настораживает, так это полное отсутствие кандидатов в судьи из научных кругов. Ведь если есть хорошая теоретическая база, то здесь сам темп работы быстро позволит получить уникальный практический опыт.

— Проблема в том, что научных сотрудников сегодня мало, все идут в практики.

— Это действительно проблема, причем ощутимая. В то же время существуют и трудности с комплектацией аппарата суда: маленькая зарплата при высоких требованиях к квалификации нередко становится серьезным барьером при подборе кадров. Ведь, как известно, квалификационные требования для помощника судьи — три года юридического стажа либо два года госслужбы. Но не секрет, что, два года отработав в бизнес-структурах, человеку уже крайне непросто прийти на зарплату в 12—15 тысяч рублей. Поэтому приходится постоянно вести работу с коллективом: хорошо проявивший себя в работе помощник имеет серьезные шансы стать кандидатом в судьи. По большому счету иных способов стимулировать работников аппарата сегодня нет.

— То есть основной мотив — надежда стать судьей?

— Да, в подавляющем большинстве случаев карьерный рост — единственная перспектива, которая позволяет хоть как-то удерживать в суде действительно классных профессионалов, зарплата которых в любой юридической фирме, полагаю, была бы выше в разы.

Некоторые слабые подвижки в этом направлении происходят. Например, раньше существовало серьезное препятствие для секретарей судебного заседания: для занятия данной должности требовался трехлетний стаж. К счастью, на сегодня этот пункт из требований к кандидатуре секретаря был изъят, теперь достаточно просто высшего юридического образования. Результат налицо — в настоящее время серьезных проблем с закрытием вакансий секретарей суд не испытывает.

В то же время специалистов судебных отделений, по сути технических и наименее оплачиваемых работников без высшего образования, на которых тем не менее ложится значительный объем работ, связанных с приемом и отправкой корреспонденции, формированием дел, найти сегодня крайне сложно.

Таким образом, очевидно, что столь неадекватно низкий уровень оплаты труда сотрудников аппарата суда при значительном объеме, сложности и ответственности выполняемых ими работ, а также в условиях отсутствия в судах специализированных служб собственной безопасности создает питательную среду для возможных негативных проявлений.

— Находят ли реальное применение в сегодняшней работе суда современные информационные технологии?

— Да, причем именно активное использование современных технологий во многом помогает справляться с той нагрузкой, о которой мы уже говорили. Информационные системы позволяют оптимизировать работу судей и аппарата суда, автоматизировать ряд рутинных рабочих процессов, предоставляют широкие возможности по обращению к справочной информации и практике судов по всей стране и в конечном итоге дают сотрудникам возможность максимально эффективно использовать свое рабочее время.

В качестве еще одного примера использования возможностей, предоставляемых современными средствами коммуникации, могу привести проведение совместного онлайн-Президиума судов Московского округа по вопросам судебной этики и поведения судей в судебном процессе. Речь шла, в частности, о том, что некоторые судьи и арбитражные заседатели позволяют себе использование мобильных телефонов в процессе.

С моей точки зрения, это категорически недопустимо, и сегодня мы уже получаем жалобы на то, что в ходе процесса судья, взяв трубку, ответил на какой-то вопрос. Я уже не говорю о совещательной комнате, где о наличии телефонов вообще не может быть и речи. На мой взгляд, в данном случае можно говорить о серьезном нарушении судейской этики и умалении авторитета суда, а поэтому мы намерены очень жестко подходить к данному вопросу.

В ходе же самого Президиума в режиме реального времени участникам были продемонстрированы видеозаписи нарушений, а руководители судов округа и заместитель Председателя ВАС РФ Владимир Львович Слесарев выразили свою позицию по обсуждаемой проблеме.

Как показала практика, данный формат онлайн-совещаний является очень удобным и функциональным и наверняка найдет свое дальнейшее применение в практике работы округа.

Кроме того, как я уже сказал, все залы судебных заседаний в суде оснащены видеокамерами и все происходящее там записывается, а также может быть просмотрено в режиме онлайн председателем и его заместителями. Эта мера дает ощутимый позитивный эффект с точки зрения соблюдения культуры и норм процесса как со стороны судей, так и участников споров.

— Высший Арбитражный Суд хочет апробировать публичную трансляцию заседаний своих Президиумов.

— На мой взгляд, этот шаг является логичным продолжением стратегии, направленной на максимальную открытость и прозрачность процесса отправления экономического правосудия, которую на протяжении последних лет последовательно реализует Высший Арбитражный Суд РФ.

Со своей стороны могу сказать, что всецело поддерживаю данное намерение, в полной мере отвечающее задаче повышения доверия граждан к судебной системе.

Хотелось бы также добавить, что сегодня инфраструктура Арбитражного суда г. Москвы позволяет транслировать любое из идущих в нашем суде заседаний в Интернете онлайн. Полагаю, что через некоторое время после того, как ВАС апробирует данный способ работы, мы также будем готовы к его использованию для освещения резонансных споров, привлекающих серьезный общественный интерес.

— А еще у многих судов есть такая возможность?

— Насколько я знаю, все суды Московского региона оснащены современными информационными технологическими решениями. Естественно, подобные технологии постепенно внедряются во всех вновь возводимых помещениях, занимаемых арбитражными судами. Так, в частности, в ФАС МО, новое здание которого было построено на несколько лет раньше нашего, в полной мере реализована система записи процессов.

Сегодня судами Московского округа активно используются возможности, предоставляемые современными информационными технологиями, например для проведения оперативных совместных онлайн-совещаний по актуальным вопросам.

— Проводятся ли в вашем суде какие-то мероприятия для сотрудников, возможно, спортивные?

— На настоящий момент у нас существуют постоянно действующие волейбольная и футбольная команды. И если в волейболе пока идет притирка и сыгрывание состава, то футболисты имеют за своими плечами серьезный турнирный опыт и целый ряд побед на межведомственных соревнованиях. Например, не так давно мы выиграли турнир, посвященный юбилею Счетной палаты. А чуть больше месяца назад сборная федеральных судей заняла первое место на соревнованиях по мини-футболу Спартакиады сотрудников центральных аппаратов министерств и ведомств органов безопасности и правопорядка РФ, став лучшей из 26 команд-участниц.

— То есть команде судей удалось превзойти даже «профессионалов» из Минспорта?

— Да, с ними мы, кстати, встретились в финале и довели матч до победы — 4:1.

Вообще, на мой взгляд, при тех нервных нагрузках, стрессах, с которыми сегодня ежедневно сталкиваются судьи, спорт — вещь абсолютно необходимая, позволяющая не только держать себя в хорошей физической форме, но и отдыхать, переключаясь психологически.

Вернуться в список
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Закон