№2 2010

С.В. Алексеев

«Судья должен уметь сопереживать»


Сергей Владимирович АЛЕКСЕЕВ, судья ФАС Московского округа

Родился 25 апреля 1955 г. в Москве. Окончил юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Трудовая деятельность началась с 1972 г. За это время Сергей Владимирович прошел службу в Советской армии, работал в судах общей юрисдикции, в арбитражных судах, являлся членом квалификационной коллегии судей ФАС Московского округа. С 1995 г. — судья арбитражного суда. Стаж по юридической специальности — 32 года. Имеет первый квалификационный класс. Почетный работник судебной системы.

— Сергей Владимирович, расскажите, пожалуйста, как Вы решили стать судьей.

— Когда я проходил практику в Краснопресненском районном суде, мне показалось, что эта работа меня устроит. У нас была практика и в органах милиции, и в прокуратуре, но почему-то именно в суде мне понравилось. Работаю уже почти тридцать лет и пока не жалею.

— Как по-Вашему, какие человеческие качества должны быть присущи судье прежде всего?

— Я думаю, что прежде всего это, наверное, ответственность, доброта, трудолюбие. И, я думаю, способность сопереживать. Я пятнадцать лет слушал по большей части уголовные дела, и поэтому думаю, что эти качества — основные.

— А насколько это реально — сопереживать в течение тридцати лет?

— Тяжело, но и без этого сложно работать. Некоторые работают, может быть, иначе. Но мне кажется, сопереживание должно быть, особенно когда рассматриваешь уголовные дела. Каков бы ни был преступник, пока нет приговора, переживаешь как и за потерпевшую сторону, так и за подсудимого.

— По уголовным делам сложнее выносить приговор?

— После того как я пришел работать в арбитражный суд, работать стало легче, хотя здесь тематика была новая.

Очень сложно было слушать дела о рэкете. Сложно даже не рассмотреть дело, а организовать заседание, потому что многие боялись в то время приходить в суд — потерпевших и свидетелей запугивали. Были даже случаи, когда люди, зная о процессе, просто уезжали за пределы России. Или меняли показания буквально в судебном заседании, даже несмотря на предупреждения об уголовной ответственности за лжесвидетельство.

На мой взгляд, самое сложное — это работать в городском суде первой инстанции. Потому что основная категория дел в девяностых годах — это умышленные убийства и изнасилования. Имелась категория дел о хищениях государственной собственности, но она вышла из подсудности городского суда.

— Сергей Владимирович, когда Вы слушали уголовные дела, не сталкивались с давлением, с угрозами?

— Нет. Были моменты, когда пытались на что-то намекнуть, но прямых угроз не было.

— Скажите, пожалуйста, почему Вы ушли из суда общей юрисдикции?

— Если вы в течение пятнадцати лет слушаете уголовные дела, характер начинает портиться. От уголовного дела, особенно связанного с групповыми убийствами, очень сложно отойти, оно тебя преследует. Ты с работы ушел, но продолжаешь обдумывать квалификацию, есть ли состав преступления или думаешь о личности преступника. Как это получилось, что этот человек совершил преступление? Он не должен был совершить...

Думаешь, что ему не место в тюрьме, но куда еще его направить? Время изменилось, сейчас применение наказания как-то более лояльно, а раньше были лишение свободы и исправработы.

Посчитал, что нужно что-то менять. А в тот период как раз создавались арбитражные суды, быстро прошло назначение, приступили к рассмотрению дел.

— Сергей Владимирович, Вы сейчас возглавляете состав, рассматривающий налоговые споры. Как Вы оцениваете профессиональный уровень работников налоговых органов?

— Наверное, скорее руководители налоговых органов должны оценивать их профессиональный уровень. Но я могу отметить, что среди налоговиков, которые к нам приходят, большая текучка. Поработает несколько лет человек — и уходит.

Один момент в деятельности налоговиков мне не очень нравится: когда они идут с аналогичными делами каждый месяц. У нас есть дела, связанные с НДС, который можно возмещать каждый месяц. И налоговые инспекторы обжалуют каждый период. Это, конечно, их право. Они не идут в Высший Арбитражный Суд. Если у вас такая крепкая позиция, можно обратиться в ВАС: может быть, действительно позиция налоговой инспекции правильная? Они зачастую не обращаются.

Я понимаю, можно пройти все инстанции, если дело единичное, но когда идет «сериал», как мы называем, — пятнадцать однотипных дел, и только суммы и периоды разные… Но они все равно через все инстанции проходят. Такой подход мне не очень нравится.

— Сейчас пишут, что ФНС рассылает обобщения по территориальным инспекциям по судебной практике. Если позиция устоялась, особенно на уровне ВАС, то не обжалуют.

— Пока такого у нас нет. Я думаю, налоговые инспекции инертны в этом плане. Начинает механизм прокручиваться, а это большая машина. Поэтому пока этого нет. Даже в разных налоговых инспекциях существует разница в подходе к работе.

— По статистике в последние несколько лет снижается нагрузка судов по налоговым спорам. С чем это связано, по Вашему мнению?

— Сложно сказать. Во-первых, сейчас предусмотрена процедура досудебного обжалования. Во-вторых, стало меньше дел, связанных с взысканием штрафов.

Но уменьшение количества дел не говорит о том, что дела стали проще: в последнее время, особенно в прошлом году, мы заканчивали сложные дела, связанные с НДС, по ставкам для нефтяных компаний. Здесь много вопросов. Допустим, в транспортировке нефтепродуктов участвует такой перевозчик, как «Российские железные дороги». Он применяет одну ставку, нефтяники — другую. Как выйти из этого положения? Перевозчик говорит: «А мы откуда знаем, что везем экспортный товар? Мы заключили договор, перевезли. Продавец и покупатель решают вопросы по поводу экспорта. А мы выставляем счета-фактуры на ставку 18%». Нефтяные компании говорят, что это неправильно, поскольку якобы товар находился под таможенным режимом экспорта. Вот сейчас такие дискуссии. Подобных дел было очень много.

— Они стали сложнее?

— Да. Иногда бывает, что одна сторона ссылается на практику Высшего Арбитражного Суда в свою пользу, а в кассационной жалобе по этому же вопросу — совершенно другая практика того же Высшего Арбитражного Суда.

Я думаю, надо бы изменить закон. При экспорте товара, если ты являешься собственником товара, применяй ставку НДС 0%, а если услуги оказываешь — 18%. И все было бы понятно.

— Действует ли на практике внесудебный порядок обжалования в вышестоящей налоговой инспекции?

— Да, действует. Вышестоящие инспекции изменяют решения нижестоящих инспекций. Тогда остается из какого-то большого объема налогов, может быть, один. Поэтому инспекция в принципе не спорит, потому что решение изменено вышестоящей инспекцией.

— Как Вы считаете, имеет ли смысл распространить обязательный внесудебный порядок обжалования не только на решения о привлечении к налоговой ответственности, но и на другие акты налоговых органов?

— Я думаю, что хуже не будет. Это в какой-то степени дисциплинировало бы налоговые службы при вынесении решений.

— Недавно Президиум ВАС РФ поддержал постановление ФАС Московского округа, по которому с налоговой инспекции в пользу налогоплательщика взыскивали судебные расходы на достаточно крупную сумму. Получит ли эта тенденция закрепление? Будут ли взыскивать фактически понесенные налогоплательщиком судебные расходы с налоговых служб?

— Если уже есть такое Постановление ВАС, то я думаю, что подобная практика будет существовать. Главное, должна быть доказательная база и, конечно, обоснована соразмерность этих расходов.

— В продолжение вопроса о профессиональном уровне представителей в процессе: имеет ли для Вас значение уровень ораторского мастерства выступающих? Важно ли это для юриста, по Вашему мнению?

— Для юриста это очень важно. Но в то же время надо говорить по существу. У нас категория споров определенная, конкретная, надо знать и бухучет, и, конечно, нормы права. Каков бы ни был оратор, если он не будет говорить предметно, успеха он не добьется.

А в судах общей юрисдикции при слушании уголовных дел, мне кажется, умение говорить имеет особенно большое значение.

— Стороны часто жалуются, что мотивировочная часть решений судов слишком лаконична. Согласны ли Вы с этим? Можно ли повысить качество судебных актов и если да, то каким образом?

— Да, такое бывает. Каким образом ситуацию можно улучшить? Есть АПК, в котором говорится, что должно содержать постановление кассационной инстанции и каким образом оно должно быть написано. А если судья пишет уж слишком лаконично, это уже, я думаю, ошибка судьи.

— По Вашему мнению, можно ли ссылаться в судебном решении на положения правовой доктрины?

— В налоговых делах, мне кажется, этого делать не стоит. Если доктрина со временем примет форму закона, то конечно. Но сейчас в налоговых делах нужно ссылаться на статьи Налогового кодекса, а не на комментарии к ним.

— Но стороны, наверное, ссылаются на документы?

— Да, стороны пытаются. Но в решениях, постановлениях мы на это не ссылаемся.

— Как Вы относитесь к введению в России судебного прецедента?

— У нас пока не прецедентное право. Но если это будет изменено, то я думаю, что ничего плохого в этом не будет.

— То есть нижестоящим судам будет проще?

— Мне кажется, да.

— Какая из юридических профессий, по Вашему мнению, наиболее близка к профессии судьи?

— Раньше считалось, что нотариусы — это потенциальные судьи. Сейчас, конечно, нотариус не пойдет в суд, но они тоже работают с людьми, применяют нормы права.

— А почему нотариус не пойдет в суд?

— У нотариусов выше заработные платы. Я не видел, чтобы кто-то из нотариусов за последние десять лет приходил работать в суд, были только обратные случаи.

— Как Вы считаете, имеет ли смысл сейчас делать должность судьи выборной?

— Я думаю, что нет. Сейчас, в отличие от 1990-х, назначение происходит с учетом более строгих требований, с медкомиссией.

А выборность... Я ходил на встречи с избирателями... Они раньше в ДЭЗах происходили, собирались окрестные пенсионеры — вот и вся общественность... Я жил в одном районе, а избирался в другом, они меня и не знали.

Учитывая пассивность нашего населения по отношению к выборам, я думаю, выборы судей популярностью пользоваться не будут.

— Сергей Владимирович, а если не судьей, то кем бы Вы могли стать?

— Я уже столько лет работаю судьей, что мне кажется, только судьей я, наверное, и мог стать.

— Эта профессия накладывает отпечаток на семью судьи?

— Думаю, что нет.

— Как Вы отдыхаете в свободное время?

— Хожу в театр, в основном в Малый. Он мне близок по духу. Увлекаюсь охотой, только на утку. По мере возможности занимаюсь дайвингом. Ну и дача.

— Какие спектакли Вам за последнее время понравились?

— Я несколько раз ходил смотреть «Волки и овцы» в Малом, очень нравится.

— А есть время на то, чтобы читать художественную литературу?

— Мало, но есть. Вот в канун праздника читал «Проклятых и забытых» Виктора Астафьева. Очень тяжелая книга, о войне.

— Сергей Владимирович, по Вашему мнению, сложилось ли сегодня в России полноценное гражданское общество?

— Вопрос, конечно, сложный. Я думаю, что, наверное, нет, гражданское общество пока не сложилось, оно в стадии становления.

— Согласны ли Вы с мнением, что право — это только то, что исполняется обществом? Если нормы не исполняются, то они уже не являются правовыми.

— Как говорил классик? Что такое право? Это воля господствующего класса, возведенная в закон. А если закон принят, а механизма его выполнения нет, то он не будет действовать. Вот, к примеру, запрет курения в общественных местах, в транспорте. Кто следит за его выполнением? Милиция должна, как всегда, привлекать к административной ответственности? Закон принят, а механизм потерян — конечно, поэтому и получается закон мертвый.

— В достаточной ли мере сегодня осуществляется обучение молодежи основам права?

— Об этом мне сложно судить. Но я думаю, что не должно быть практически в каждом вузе юридического факультета, это отрицательно сказывается на качестве знаний выпускников и вызывает переизбыток таких специалистов.

С другой стороны, если судить по молодежи, которая приходит в Высший Арбитражный Суд, то она стремится учиться. Очень много кандидатских диссертаций защищается. Я думаю, это явление похвальное.

Вернуться в список
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Закон