№1 2012

М.Д. Ядренцева

«В суде остаются люди, для которых профессия судьи — часть жизни»


Марина Дмитриевна ЯДРЕНЦЕВА, судья Федерального арбитражного суда Московского округа

Родилась в 1962 г. в г. Бухаре Узбекской ССР. В 1985 г. окончила Ташкентский государственный университет им. В.И. Ленина по специальности «Правоведение». С 1979 по 1988 г. — секретарь-машинистка, старший консультант, государственный арбитр Государственного арбитража при Ферганском облисполкоме (г. Фергана). В 1989 г. — старший специалист юридической группы Агропромышленного комитета (г. Наманган). С 1990 по 1997 г. — юрисконсульт производственного объединения «Нефтепродукт» (г. Наманган). С 1999 по 2004 г. — специалист секретариата председателя суда, помощник судьи ФАС Московского округа. С 2004 по 2010 г. — судья Девятого арбитражного апелляционного суда. С 2010 г. по наст. вр. — судья, председатель судебного состава ФАС Московского округа. Имеет второй квалификационный класс судьи.

— Марина Дмитриевна, Вы председатель состава, специфика которого — самые разные и новые категории споров, специалист, который всегда на волне изменений. Как Вы попали в такой состав? Это был Ваш выбор или какая-то разнарядка?

— Слово «попала», наверно, не совсем уместно.

Первоначально в гражданской коллегии было три судебных состава. Необходимость создания четвертого появилась в связи с высокой нагрузкой судей. В специализацию состава входят споры по договорам займа и кредита, банковского вклада, банковского счета, финансирования под уступку денежного требования.

Очень большой блок споров о признании юридических лиц несостоятельными (банкротами) и по другим делам с участием этих лиц. Он составляет приблизительно четвертую часть всех рассматриваемых составом споров. Это очень разнообразные дела, по которым применяется не только гражданское, но и бюджетное, налоговое и трудовое законодательство. В рамках рассмотрения дела о несостоятельности так-же оспариваются судебные акты о приведении в исполнение решений третейских судов.

Кроме того, в специализацию нашего состава включены споры по договорам поручения, комиссии, агентирования, возмездного оказания услуг, коммерческой концессии, хранения, по исполнению фьючерсных и форвардных сделок, по обороту векселей и других ценных бумаг, включая ипотечные, за исключением корпоративных ценных бумаг (акций), о защите интеллектуальной собственности и деловой репутации, по обязательствам вследствие причинения вреда, по зачетам в рамках исполнения обязательств перед федеральным бюджетом, по урегулированию коммерческой задолженности бывшего СССР перед иностранными коммерческими кредиторами.

В итоге состав рассматривает широкий спектр споров.

— Тяжело работать с таким разнообразием споров? Как состав комплектовался?

— Трудности, конечно, имеются, учитывая, что состав образовался в декабре 2010 г., а фактически рассматривать споры начал в феврале 2011 г., т.е. только год назад. Изначально состав формировался из судей четвертого и шестого судебных составов. В течение года судейский корпус пополнился судьями Арбитражного суда города Москвы. Следует отметить, что многие категории споров судьями ранее не рассматривались.

— У вас есть специализация внутри состава?

— Нет, судьи рассматривают абсолютно все категории споров.

Другое дело, что судья, конечно, может отдавать какой-то категории споров свое предпочтение. Мне, например, интересно рассматривать споры, связанные с несостоятельностью (банкротством). С данной категорией споров я работала еще будучи помощником судьи.

— Сейчас много говорят о создании в России международного финансового центра. Ваш состав столкнется с последствиями появления МФЦ в первую очередь?

— Возможно.

— В суде планируется такую специализацию вводить или в ваш состав добавятся новые судьи?

— Уже издан приказ председателя ФАС МО от 20 февраля текущего года о дополнении специализации седьмого судебного состава категорией дел, связанных с рассмотрением споров в отношении финансовых инструментов (в том числе производных финансовых инструментов), включая, в частности, споры, связанные с профессиональной деятельностью на рынке ценных бумаг, организованными торгами на финансовых рынках, споры по облигациям.

— А как Вы смотрите на инициативу создания для рассмотрения дел этой категории специализированных финансовых судов?

— Я считаю, что финансовые споры относятся к экономическим спорам, которые рассматривают арбитражные суды.

— Марина Дмитриевна, сейчас много говорится о том, что финансовое правосудие в России должно быть конкурентоспособным, чтобы крупный бизнес не уходил судиться в иностранные юрисдикции. Как обеспечить достойный уровень рассмотрения финансовых споров? Можете ли Вы как судья кассации оценить уровень финансового правосудия в Московском округе?

— А с чего вы взяли, что он сейчас недостойный? На мой взляд, основания для таких утверждений отсутствуют.

— Планируется какая-то специальная подготовка судей по новым категориям споров?

— Судьи периодически проходят обучение по разным категориям споров, приблизительно два раза в год. Поскольку вышеупомянутая категория введена в состав только в феврале текущего года и является актуальной, я предполагаю, что будет организовано специальное обучение.

— Какова сейчас средняя нагрузка на судью вашего состава? Как Вы думаете, она значительно увеличится с появлением споров по производным инструментам?

— Дела в суде кассационной инстанции рассматриваются коллегиально тремя судьями. В прошлом году средняя нагрузка судьи составила 30—33 дела в месяц в качестве председательствующего, но это без учета тех дел, в рассмотрении которых он участвует в качестве второго или третьего судьи.

Сейчас еще рано говорить о конкретном увеличении нагрузки судей, поскольку дела по новой категории споров еще не поступают.

— При такой нагрузке удается интересоваться изменением законодательства, что-то читать? У Вас была возможность ознакомиться с проектом Гражданского кодекса?

— Как раз потому, что у нас очень мало свободного времени, мы его стараемся использовать для изучения изменений в законодательстве, применяемом к нашей категории споров. В этой области мы, конечно, следим и за судебной практикой, и за изменениями законодательства.

Что касается проекта ГК, то мне кажется, что многие изменения продиктованы жизненной необходимостью. Время не стоит на месте, возникают новые экономические отношения, механизм регулирования которых отсутствует в действующем гражданском законодательстве. Некоторые нормы не то чтобы устарели, а просто требуют доработки.

Могу привести пример по нашей категории споров — поручительству. Пункт 1 ст. 367 ГК РФ предусматривает прекращение поручительства в случае прекращения обеспеченного им обязательства, а также в случае изменения этого обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего.

Что получается в действительности? Заключается долгосрочный кредитный договор на крупную сумму и обеспечивается договором поручительства. На момент заключения договора установлены определенный размер кредита и процентная ставка, по которым дано поручительство. По прошествии времени кредитор изменяет процентную ставку по кредиту и соответственно изменяется сумма долга по кредитному договору. Следовательно, происходит увеличение ответственности поручителя. При таких обстоятельствах в силу п. 1 ст. 367 ГК РФ поручительство прекращается.

Вместе с тем необходимость увеличения процентной ставки по кредиту возникла у кредитора, например, вследствие изменения ставки рефинансирования Банка России. Таким образом, прекращение поручительства имело место и в случаях правомерных изменений условий договоров, обеспеченных поручительством.

— А судейским усмотрением не удается решать такие проблемы?

— Уже подготовлен проект постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», в котором предлагается исходить из того, что изменение размера задолженности основного должника и увеличение процентной ставки сами по себе не ухудшают положения поручителя. Он просто будет отвечать не по измененным ставкам, а по тому поручительству, которое давал изначально. Я считаю, что это правильно и справедливо.

— Марина Дмитриевна, где Вы получили образование, как пришли в арбитражную систему?

— Я закончила Ташкентский государственный университет им. В.И. Ленина, юридический факультет, заочное отделение. Выбрала я свою профессию благодаря близкому другу нашей семьи заслуженному юристу Узбекистана председателю Государственного арбитража при Ферганском облисполкоме Ольге Григорьевне Неминущей. Она была необыкновенным человеком и высоким профессионалом и зажгла во мне интерес к работе, который не проходит и сейчас.

В 17 лет я была принята на работу в Государственный арбитраж Ферганской области на должность секретаря-машинистки.

— Вы изначально специализировались на цивилистике?

— Да, потому что в госарбитраже рассматривались споры по гражданскому законодательству.

— А что именно Вас привлекло в профессии юриста?

— Сложно сказать. Я просто люблю свою работу. Люблю ее за то, что у меня есть возможность самореализации. Рассматриваешь очень сложный спор, долго к нему готовишься, изучаешь судебную практику, нормативную базу, и бывает так, что и после принятия решения остаются сомнения. А если впоследствии такое дело проходит надзорную инстанцию и твой судебный акт остается без изменения, то это и есть настоящее удовольствие от работы.

Меня привлекает то, что каждый день не похож на предыдущий. Объясняется это тем, что практически все рассматриваемые споры разные. Конечно, есть дела, по которым уже сложилась судебная практика, и они не представляют особой сложности. Но очень много и таких, над которыми надо сидеть и думать, и не один день.

— Каких больше?

— Больше сложных дел.

— В Вашей биографии есть период работы юрисконсультом. Почему Вы покинули арбитраж и почему затем вернулись?

— За меня все решила судьба: я жена военнослужащего. Его перевели на другое место службы, и я поехала за ним, как ниточка за иголочкой. В новом городе в госарбитраже вакансий не было, и мне пришлось поработать юрисконсультом.

— А как Вы оказались в Москве?

— По той же причине. Муж перевелся в Москву, и мы сюда всем семейством приехали в 1995 г., как раз в день рождения сына — ему годик исполнился.

В 1999 г. меня приняли на работу в ФАС МО на должность специалиста второй категории секретариата председателя суда. Через два с половиной года меня назначили помощником судьи, а в 2004 г. — судьей в Девятый арбитражный апелляционный суд.

— Приехав в Москву, Вы сразу же решили вернуться в арбитражную систему?

— Да, потому что как специалист я сформировалась именно в арбитражном суде.

— Как супруг относится к Вашей профессии, к вечной занятости?

— Прекрасно, с пониманием! Скажу даже больше — если бы не поддержка мужа, то не знаю, как бы вообще я смогла все трудности преодолеть.

— Вы хотели бы, чтобы Ваши дети пошли по Вашим стопам?

— Я стараюсь не влиять на выбор детьми будущей профессии. Но дочь выбрала именно профессию юриста — закончила Российскую академию правосудия с отличием и сейчас работает.

— Ваш пример?

— Да, мой пример. Хотя в детстве она хотела быть хирургом.

— Как бы Вам хотелось — чтобы Ваша дочь работала в суде или занималась какой-то частной практикой?

— Это на ее усмотрение.

Я считаю, что выбор профессии — это очень серьезный выбор, это как выбор спутника жизни. Даже, может быть, более ответственный: если ты неправильно выбрал свою профессию и ходишь на работу, которую не любишь, — я считаю, худшего у человека быть ничего не может.

— Сейчас очень остро стоит вопрос о профессионалах в судебной системе. Что Вы можете сказать — хорошие специалисты не выдерживают нагрузки или просто есть случайные люди, которые отсеиваются, а настоящие профессионалы остаются?

— В суде всегда существовал естественный отбор. Как на уровне аппарата, так и на уровне судейского корпуса. Остаются люди, для которых профессия судьи — часть жизни.

— Когда Вы пришли работать в арбитражный суд, первые дела, с которыми Вы столкнулись, это были банкротные споры. Вы успели поработать по старому Закону о банкротстве?

— Да, но в качестве помощника судьи.

— Считается, что он был не совсем удачным.

— Мне кажется, что закон не может быть удачным или нет. Просто на тот период это был новый закон.

— А как Вы можете как правоприменитель оценить Закон 2002 г.? Удобен он для защиты интересов кредиторов? Не стало ли больше злоупотреблений правами?

— Мне кажется, что, с учетом всех разъяснений постановлений Пленума ВАС РФ, в настоящее время все сбалансированно.

К примеру, как у кредитора, так и у должника имеется право на отведение одной кандидатуры арбитражного управляющего в процессе утверждения кандидатуры арбитражного управляющего арбитражным судом.

Также Законом о банкротстве предусмотрено право на обжалование действий арбитражного управляющего как со стороны должника, так и со стороны кредиторов. Все интересы, на мой взгляд, учтены.

— Достаточно ли дает Закон механизмов воздействия на арбитражного управляющего суду?

— Вполне. Во-первых, над деятельностью арбитражного управляющего осуществляет контроль комитет кредиторов, который проверяет его отчет, может обжаловать его действия, может обратиться с требованием об отстранении арбитражного управляющего. Во-вторых, его контролирует арбитражный суд, который рассматривает требования об отстранении арбитражного управляющего, о взыскании с него убытков.

— А как Вы вообще считаете, в вопросах контроля над деятельностью арбитражного управляющего инициатива должна исходить больше от кредиторов или от суда? Нужно ли суду дать дополнительные возможности в этом отношении?

— Нет, я считаю, что не нужно. Кредиторы должны самостоятельно следить за соблюдением своих интересов и в случае нарушения их прав обращаться с заявлениями в суд.

— Споры о защите интеллектуальной собственности — тоже ваша категория, хотя вроде как создали недавно у нас патентные суды.

— Они еще не действуют, поэтому мы продолжаем рассматривать эти споры.

— Еще интересная категория споров — оборот векселей. Как старые правила еще советского Положения о векселях 1937 г. соотносятся с новыми реалиями гражданского оборота? Есть ли необходимость реформировать вексельное законодательство?

— Вексельное законодательство — особенное. Мне кажется, вносить изменения в законодательство об обращении векселей необходимости нет, поскольку Положение о переводном и простом векселе 1937 г. было введено вследствие присоединения СССР к Международной конвенции о векселях 1930 г., устанавливающей Единообразный закон о переводном и простом векселе. Следовательно, мы связаны международными обязательствами Российской Федерации.

— Марина Дмитриевна, Ваш прогноз: Россия вступает в ВТО, и говорят, что количество инвесторов, которые будут судиться в российских судах, возрастет. Наши суды сейчас готовы разрешать эти споры?

— Думаю, да, поскольку в арбитражных судах работают высококвалифицированные специалисты, в компетентности которых я не сомневаюсь.



Вернуться в список
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Закон