№4 2012

В.В. Блажеев

Коллизию между законностью с обоснованностью и справедливостью следует решать законодателю, а не суду


Виктор Владимирович БЛАЖЕЕВ, ректор Московской государственной юридической академии им. О.Е. Кутафина

Родился 10 января 1961 г. В 1987 г. закончил ВЮЗИ. В 1990 г. защитил кандидатскую диссертацию в аспирантуре ВЮЗИ. С 1990 г. работал преподавателем, затем старшим преподавателем и доцентом кафедры гражданского процесса. С 1994 г. сочетает преподавательскую работу с различными административными должностями в МГЮА. Был деканом дневного факультета, с 2002 г. занимал должность проректора по учебной работе. С 2003 г. возглавляет кафедру гражданского процесса. С июля 2007 г. — ректор МГЮА. Заслуженный юрист РФ. Почетный работник высшего профессионального образования РФ. Член Президиума Ассоциации юристов России, Совета по гуманитарному и социально-экономическому образованию, Экспертного совета по образованию при Комитете по образованию Государственной Думы ФС РФ, Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ.

— Виктор Владимирович, процессуальная наука долгое время считалась вспомогательной по отношению к науке материального права. Почему Вы для себя выбрали именно процессуальную специализацию?

— Не соглашусь с тем, что в советский период наука процессуального права играла второстепенную роль. Более того, она весьма активно развивалась благодаря трудам таких известных процессуалистов, как М.А. Гурвич, А.А. Добровольский, А.Ф. Клейнман, С.В. Курылев, К.С. Юдельсон, М.С. Шакарян и многие другие. В этот период сложились полноценные гражданско-процессуальные школы ВЮЗИ, юрфака МГУ им. М.В. Ломоносова, Свердловского юридического института, Саратовского юридического института и т.д., где велись серьезные теоретические разработки различных проблем гражданского и арбитражного процесса. Идеологической основой для такого бурного развития процесса служил известный тезис Карла Маркса о том, что процесс является формой жизни материального закона. Так что я пришел в науку гражданского процессуального права в период ее расцвета. Мой интерес к этой сфере возник внезапно (до этого я специализировался на уголовно- правовой тематике) и был связан с личностью преподавателя — профессора Владимира Филипповича Тараненко. Он сумел привить мне любовь к процессу — на первый взгляд скучноватой отрасли права, и заставил по-новому взглянуть на многие процессуальные институты, творчески осмыслить изучаемый материал. Владимир Филиппович серьезно интересовался проблемами государственного арбитража, а его докторская диссертация была посвящена принципам арбитражного процесса. Арбитражный процесс стал предметом и моих научных интересов — под руководством профессора Тараненко я работал над кандидатской диссертацией.

— С точки зрения отрасли процессуального права оцените перспективы объединения цивилистического процесса. Не кажется ли Вам, что разделение на гражданский и арбитражный процесс в России постепенно будет нивелироваться, а их особенности будут выражаться в разных специальных порядках судопроизводства?

— Действительно, в процессуальной литературе высказывается идея о едином цивилистическом процессе. По мнению ее авторов, между гражданским и арбитражным процессом отсутствуют существенные различия. Признавая существование тесной связи и определенной взаимозависимости гражданского и арбитражного процесса, я все же отмечу, что механизм судебной защиты прав и законных интересов граждан отличается от процессуальной формы, в рамках которой осуществляется защита прав и интересов хозяйствующих субъектов. Раздельное функционирование гражданско-процессуальной и арбитражно-процессуальной форм предопределили различия в процессуальных средствах, используемых для защиты прав граждан и хозяйствующих субъектов.
Часть этих процессуальных средств пока еще не внедрена в арбитражный процесс. В частности, отсутствует институт профессионального представительства, что препятствует полноценной реализации основных принципов арбитражного процесса, не в полной мере закреплен механизм раскрытия доказательств, арбитражный процесс нуждается в закреплении принципа письменности и т.д.
Я отношусь к числу тех ученых и практиков, которые отстаивают самостоятельность арбитражного процесса. При этом существование арбитражно-процессуальной и гражданско-процессуальной форм защиты прав и интересов вовсе не предполагает двухсистемное построение судов (деление на арбитражные суды и суды общей юрисдикции). Две такие формы вполне возможны в рамках единой системы судов. Например, в системе арбитражных судов существуют уголовная процессуальная и гражданская процессуальная формы.

— Сравните, пожалуйста, новую систему упрощенного судопроизводства в арбитражном процессе и систему приказного производства в гражданском процессе. Какая из них более эффективна и безопасна с точки зрения соблюдения процессуальных прав участников спора?

— Есть одно принципиальное отличие, которое, с моей точки зрения, позволяет говорить о преимуществах упрощенного порядка производства. Оно состоит в том, что процедура упрощенного производства является неотъемлемой частью арбитражно- процессуальной формы защиты прав хозяйствующих субъектов. Это означает, что арбитражным судом по делам, рассматриваемым в порядке упрощенного производства, всегда возбуждается дело, после чего деятельность арбитражного суда и заинтересованных лиц протекает в строго установленной законом процессуальной форме со всеми ей присущими гарантиями. В случае с приказным производством гражданское дело не возбуждается, а следовательно, не возникает и гражданского процесса.
Это своего рода досудебная процедура, проводимая судьей вне рамок гражданского процесса. Поэтому модель упрощенного производства в арбитражном процессе представляется более логичной и эффективной, поскольку органически вписана в процессуальную форму защиты прав и законных интересов хозяйствующих субъектов. Хотя упрощенное производство и не лишено недостатков.

— Что для Вас означает термин «электронное правосудие» применительно к процессу доказывания?

— Термин «электронное правосудие» мне кажется не совсем удачным. Ну и, понятно, он не имеет какого-либо правового значения. Представляется, что следует вести речь о той или иной степени использования в арбитражном процессе электронных средств. В таком контексте правомерно ставить вопрос об ускорении процесса с помощью электронных возможностей, но лишь при том условии, что это не ущемляет прав и законных интересов участников процесса. В процессе доказывания вполне возможно использование доказательств, полученных, условно говоря, электронным путем. При этом их достоверность должна тщательно проверяться сопоставлением с другими доказательствами. Применение в процессе доказывания электроники как средства восприятия доказательств, наверное, также допустимо в отношении отдельных доказательств, если опять-таки не препятствует полному, всестороннему и объективному восприятию информации об искомых фактах.

— Ваша точка зрения на проблему непосредственного восприятия доказательств при проведении заседания посредством видео-конференц-связи.

— Участие сторон в судебном разбирательстве посредством видео-конференц-связи, конечно, сужает их возможности исследования доказательств (например, письменных). Не случайно законодатель допускает проведение судебного заседания посредством видео-конференц-связи только при условии наличия ходатайства заинтересованного лица. Я полагаю, это вполне оправданно в ситуации, когда лицо, участвующее в деле, не может принять личное участие в судебном заседании. Поэтому вполне логичным представляется положение ст. 64 АПК, согласно которому в качестве доказательства допускаются объяснения лиц, участвующих в деле, и иных участников арбитражного процесса, полученные с помощью видео-конференц-связи.

— Какими правовыми средствами можно способствовать более смелой оценке судами доказательств и использованию оценочных категорий ? Допустимо ли по формальным основаниям отказывать в иске, когда всё говорит о справедливости исковых требований ?

— Я уверен в том, что оценка судом доказательств должна осуществляться строго в соответствии с законом. Безусловно, оценка доказательств неразрывно связана с судьей, его внутренним убеждением. В этом смысле без судебного усмотрения обойтись нельзя. Вместе с тем судебное усмотрение имеет границы, очерченные процессуальным законом. Оно должно основываться на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. В обоснование судебного решения об удовлетворении иска должны быть положены надлежащим образом доказанные факты, с которыми закон связывает существование спорного права. Тогда оно будет законным и справедливым. Коллизию между законностью с обоснованностью и справедливостью следует решать законодателю, а не суду. В противном случае — если суд будет, руководствуясь крайне усмотренческим понятием справедливости, выносить решения об удовлетворении иска вопреки закону, — может начаться судебный произвол. Это другая крайность.

— Каучуковые нормы тяжело воспринимаются отечественным правоприменителем. Необходимо ли, на Ваш взгляд, сокращать число норм, рассчитанных на применение судей ского усмотрения в процессе доказывания? Таких критериев, как «разумность», «соразмерность» и т.п.

— По моему глубокому убеждению, обойтись без оценочных норм в процессе доказывания нельзя. Связано это с тем, что фактическая сторона каждого дела индивидуальна и уникальна, включая доказательственную базу. Нельзя совсем уйти и от оценочных понятий типа «разумность» и «соразмерность», поскольку необходимость в них возникает в тех случаях, когда не представляется возможным четко определить то или иное юридически значимое обстоятельство применительно к каждой ситуации.
Например, в законодательстве очень часто употребляется понятие «разумный срок», поскольку нельзя предусмотреть универсальный конкретный срок, который можно назвать разумным применительно к любой возникающей в жизни ситуации. При нормальном течении процесса несоблюдение судом сроков рассмотрения дела следует расценивать как нарушение разумных сроков судебного разбирательства.
Но при этом рассмотрение дела по истечении установленных сроков разбирательства по причине того, что стороны затягивали разбирательство, нельзя признать нарушением разумных сроков его рассмотрения. Поэтому судейское усмотрение представляет собой необходимый и важный атрибут правосудия. Без него вряд ли судебное решение будет правильным и справедливым. Другое дело, что там, где это возможно без ущерба для правового регулирования отношений, от него необходимо отказываться.

— Какие нетрадиционные формы доказывания Вам встречались?

— Говорить о нетрадиционных средствах доказывания в арбитражном процессе вряд ли уместно. Порядок доказывания, а также перечень средств доказывания четко определен в законе. В соответствии с правилом допустимости в процессе доказывания могут быть использованы только те доказательства, которые предусмотрены законом. Термин «нетрадиционные» скорее применим к отдельным установленным законом средствам доказывания, сфера применения которых в арбитражном процессе расширяется. Сказанное можно отнести, например, к экспертизе, разновидностью которой могут быть экономическая, речеведческая и другие нетрадиционные виды экспертиз.

— Как Вы оцениваете эффективность механизмов принятия новых доказательств в апелляции в арбитражном и гражданском процессе (с учетом последних позиций ВАС РФ и ВС РФ)? Какой из двух механизмов Вам нравится больше и почему?

— Полагаю, что принципиальных отличий в пределах доказывания в апелляционных инстанциях судов общей юрисдикции и арбитражных судах в настоящее время не существует. АПК и ГПК закрепляют модель неполной апелляции. Ее суть состоит в том, что дополнительные (новые) доказательства представляются в суд апелляционной инстанции только в том случае, если заинтересованное лицо обоснует невозможность их представления в суд первой инстанции. Тем самым законодатель стимулирует стороны к тому, чтобы они представляли доказательства суду первой инстанции и не придерживали их для апелляции, что вело бы к затягиванию процесса. Естественно, если представляемые доказательства были отклонены судом первой инстанции, то они могут представляться в суд апелляционной инстанции. Дополнительные — новые —доказательства могут рассматриваться апелляционным судом, если он действует как суд первой инстанции в случаях, предусмотренных законом. Полагаю, что такой подход к использованию новых доказательств в апелляционной инстанции является вполне разумным.

— Как Вы относитесь к институту раскрытия доказательств, применяемому в зарубежном праве, например в США? Необходимо ли у нас ввести нечто подобное?

— К институту раскрытия доказательств я отношусь положительно. Более того, считаю, что это ключевой элемент в механизме судебной защиты прав и законных интересов хозяйствующих субъектов. Реализация этого правила в российском арбитражном процессе позволит исключить возможные злоупотребления сторон в процессе доказывания (например, представление доказательств на любом этапе судебного разбирательства, что практически лишает противоположную сторону возможности всесторонне изучить его).
В ст. 135 АПК и ряде других закреплено правило, в соответствии с которым арбитражный суд на этапе подготовки дела к судебному разбирательству предлагает раскрыть доказательства, подтверждающие обстоятельства, и представить при необходимости доказательства в определенный срок. Вместе с тем нельзя вести речь о том, что у нас уже предусмотрен и действует институт раскрытия доказательств, так как процедурно он не формализован, в полной мере не прописаны процессуальные последствия непредставления доказательств в указанный срок и т.п.

— В деле «Березовский против Абрамовича» ...


Продолжение читайте в журнале "Вестник ФАС МО № 4 2012


Вернуться в список
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Журнал
  • Закон